02:56 

maded
Сказочка перва.
О Шерлоке Холмсе по прозвищу Психопат и о его верном друге — Доктуре Ватсоне.
С ошибкам да с опечаткам, не правлена.
Сказочка народна, пунктуациею зело не отягчена.
И букаф дюже многа.
Без картинок.


За тридевять земель, за проливом Ла-Маншем, да на острове Буяне на реке дурнопахнущей, раскинулся град великий, Лондоном именуемый, каменный да кирпичный, но местами и из досок прелых сколоченный. Да как улицы в том стольном граде узкия да темные, да помоями заваленныя. Да в помоях тех жизнь кипит нешуточная и местами богопротивная. Трубы дымят, клоаки булькают, да извозчики приставучие мечутся тенями мрачными меж построек портовых, подозрительными личностями наполненных. Да туманы ползут ползучи, а откуда ползут — неведомо.

Да как в стольном том граде туманном Лондоне, , в таунхаусе с газовым отоплением жили да были два добрых молодца - Шерлок Холмс, по прозвищу Психопат, да Доктур Ватсон-супермен пистолета из рук не выпускающий. И миссис Хадсон у них была престарелая, да не добрая, и верный пес плосконосый в постоянном наркотическом опьянении пребывающий и бардак да разруха в ихнем таунхаусе. Короче, все как у людей.

А была еще у Шерлока Холмса по прозвищу Психопат привычка рожи корчить - и с причиной да и без оной; глаза выпучивать - и просто так и по любому поводу; харю свою не брить; скрипку за струны драть; спать на полу крепко выпимши да кокса в десны втерев (то домыслы сказочника, но вполне бы смотрелось органично); шторы занавешивать наглухо; да трубку свою убогую, смешную и не солидную какую-то покуривать, но не в кресле возле камину да под добрый херес сбренди да под пледом клетчатым, а где попало, руки не вымывши. Словом, босяк он был галимай, токо што ногти свои на людях не грыз, а так, все было.

Да любо было ему выйти в ряд калашный, да на кулачках силушкой с бугаями померяться, да в репу свою вихрастую пендаля получить качественно, от чего раздвоение личности у Шерлока Холмса по прозвищу Психопат - дело привычное. Привычное да прибыльное — раздвоится сознание Холмсово, отстранится разум его буйный от тела убогого, тщедушного да жилистого, получат все бугаи на орехи в печень да в бубен, а результатом будет полный выигрыш, и на баранки с маком хватит и на кокс заморский и на виски и на колечко обручальное, другу в подарок, но об этом после. Как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Да была еще у Шерлока Холмса по прозвищу Психопат, женщина-оторва, Ирен Адлер именем. И сразу становится понятно, што промеж них отношения всякие разные бывали. То потравит Ирен Адлер Холмса ядом гремучим, да не смертельным, потом разденет да к кровати привяжет, а сама немотивированно сбежит в края неведомые, то спину голую свою покажет, да скроется за ширмою, да кимоно наденет сиреневое. А-то и вовсе штаны мужицкие напялит, да давай по канализации бегать, да в клошаров из наградного парабеллума постреливать, планы ихние, клошарские путать. Словом, идут дела у женщины-оторвы Ирен Адлер полностью поперек да вразрез с законом суровым
Великобританским и ловят её, грешную, полицаи дебильные во главе с инспектором Лестрейдом-жидомассоном недоделанным, да словить не могут. Оно и понятно - судьбинушка у них такая горькая, да и такая уж слава о них идет, что даже омериканцы не смогли заделать из них робокопов. А уж омериканцы свое дело поганое знают. И Шерлок Холмс-Психопат ловит, да поймать не может, но скорее не хочет ловить, поскольку спомавши её секоса ему не видать. Секоса ему и так не видать, но надеется он все же, поскольку психопат полный.

А и у второго молодца, у славного нашего Доктура Ватсона тоже все чин чинарем. И глянуть на него приятно и не глянуть - тоже приятно. Умен, сноровист, красив аки умница Уилли Хонтинг, усат и малость ножку приволакивает. Борьбе всяческой кулачной обучен. Да и пинается аки конь педальный, токо враги лютые как деревяшки городошные в разные стороны разлетаются. А уж стреляет так, што просто рыдають от бессилия насмерть раненые клошары гнилозубые, а полицаи дебильные во главе с инспектором Лестрейдом завидуют, да локти свои засаленные покусывают. И женщина у него имеется знатна да мутная, аки глаз трижды дохлого окуня. А хоть и звать её по нашему - Мэри, да фамилия у ней не нашенская и подавай ей все перстни золотыя, да чтоб с рубинами да сапфирами. А гдеж военврачу бывшему таки сокровищща добыть? Непонятки так што с нею на кажном шагу. Да и еще не так прост Доктур Ватсон, поигрывает в наперстки да в рулетку русскую да на ипподромном поле, конскими каштанами усыпанном, просадил бы давно все богатства свои из колониальной Индии навезенные, кабы не Шерлок Холмс-психопат — все-то он Доктура по рукам щелкает, да не пускает душу азартную во все тяжкие.

Вот живут добры молодцы, поживают, лихой люд Лондонский с поличным на месте преступлений за жвалы имают, да, скромностью Холмсовой руководимые, в руки полицаям дебильным сдают, а сами бочком-бочком да в сторонку, отдыхать, стало быть, от трудов праведных.

Да завелся в славном граде Лондоне туманном злодей знатный, со взглядом проникновенным, плечиками узкими, лицом синюшным да в пиджачке в облипочку. А и имя ему было Блэквуд и был он ажно цельный лорд. Да как все лорды — бездельник да шалопай, все ему бы шутки шутить, да по ярмаркам с притонами шляться. А шутки тож знатные у него выходили. То тятьку родного в корыте златом потопит с корыстной мотивацией, то красну девицу беленой напоит да на алтаре каменном ножичком почикает, а-то и вовсе - присядет посреди ихнего места лобного, портки спустит, гузку заголит, да загогулинку ажурну этаку выдавит людям насмех. Да еще ведомо, што люди добрыя, кои даж в той запроливной земле встречаются, сказывали, што был тот лорд Блэквуд, Чернолес, по-нашему, самый што нинаесть колдунишка распроклятый. И жидомассонову науку познал в мере полной и у илюминатов на кухне поваренком подвизался, а што ему Каббала да Некрономикон — так, семачки тыквенны. Все постиг злыдень немирущий. Даже УК штудировал-штудировал, да выштудировал. А на то токо самые отъявленные злодеи способность имеют, вроде соловья Разбойника да еще Падвы Генриха.

Да и шутил бы лорд Чернолес свои шутки квакинские и до сей поры, кабы не встали ему поперек дорожки его лихой багатыри наши, добры молодцы — Шерлок Холмс-психопат, да друг его верный, хромоногий Доктур Ватсон — меткий стрелок да игрок азартной. Да не просто так заступили доржку, а взяли таки с поличным над жертвою очередной, коя с ума съехавши, ногами сучила-колотила по алтарю гранитному, да себе промеж грудей ножик кованый вонзить пыталася. Но добры да милосердны были добры молодцы, а надобно было лорда Блэквуда тут же к ответу призвати, на кол посадити, да головенку ущербну отсечи, а дщерь оную за космы черны оттаскати, за груди белы доброродны похватати, да в беленьях вымазати, штоб неповадно было ночами безлунными по портовым кабакам таскатися.

И пошло да поехало. Повесили колдуна Блэквуда, как водится, за шею на веревочку добротну, лыкову, штоб дышать, значится, ирод не мог, а подергался, да подох. И подох ведь, по всем внешним признакам подох — и пульс у его шшупали и в зрак мутный свечечкой светили.Сам Доктур Ватсон и шшупал да светил, а уж у него из под десницы живьем ни едина падла не выходила, а ежели и выходила, то единым путем — вперед ногам. Вот и законопатили злодея в домовину дубову, с вензелям да с шишечкам позолоченным, да в глубокой склеп упрятали, глубже токо смерть Кощеева лежит, штоб спал, значится, сном вековечным, да беспробудным.

Ан нет, подлостью своею ведомый, воскрес лорд, да убег. И никакие шишеки не помогли. Разворотил весь склеп, аки коробицу картонну и убег, тать мокрожопая. Да ведь хитер был, ой хитер! Все-то продумал, покуда в кутузке чалился. И полицая подкупом взял и палача на мухлеж уболтал и, даж, с плитой гранитной, коей склеп привалили, договориться сумел. Говорю же, злодей отьявленный, ровня Падве Генриху, а-то и посолиднее в делах богопротивных будет. Убег, да пропал пропадом на самом Дне Лондона града. А Дно, оно везде Дно. Нет туда хода прямого ни гимназистке румяной, ни жетельмену в котелке. Сказывают люди знающи, што в самом-то деле столь проста и бесхитростна дорожка на Дно, што аж смех один. Да про то, сказывают, даж и лубочек есть, босяком сочиненный, да в босяцкой сторонушке оттиснутый на листах берестяных. Токмо не про-то ныне сказка сказывается, а в оборот про другое.

А сказ у нас тут идет про методы дедуктивныя, да про технологии, по тем временам, передовыя.

Ну и вот. В какой корчме али в рюмошной накидался Шкрлок Холм по прозвищу Психопат вискаря да брендями полирнул, нам не ведомо, да только пришла к нему ни свет ни заря Ирен Адлер погостить да попить чаю с баранками и увидала, што лежит он сердешнай ничком на половицах то заблеванных да неструганных, лохмотьями да репеейниками укрытый, а на столике подле иконостаса имеется фоторамочка потерта из трех частей состояща, да хитрым образом в коробочку сворачивающаяся. Да как посредь неё на самом да на видном месте фотокарточка вделана, а на той фотокарточке ейный, Иреновский анфас изображен. Сильно потертый да захватанный. Наполнилось негою неодолимою сердечко Иреново, да забилось пташкою да запросилось на воздух свежий и без того тугие перси наружу оттопыривая. Да как представит Ирен, как милой одною рукою фотокарточку держит, а другою рукою о ней помышляет, так и вовсе у ней душа в пятки провалилася и очи влагою наполнилися. Да только не таковска была Ирен Адлер, штоб этак вот на подставу вестись.

Ну и очнулся богатырь Шерлок Холмс, почуя неладное, да закатил с перепою глазки свои сперва в одну сторону, потом в иную, да начал всяку фигню нести да на ножках стоять не твердо.

И повела Ирен речи свои вычурные, да начала очами посверкивать, за тугими ланитами язычком ворочать, да зубками жемчужными промеж губ алых посверкивать. Стала склонять его к работе хорошо оплачиваемой. Дескать, сыщи ты мне, Шерлок мой ненаглядной, мужичка веснушкам умыпанного, да росту малого, да рожею кривого, да с волосам рыжим, да чтоб со звездою во лбу. Да на комодик резной кошель шелковой со златом положила втихаря.

Но как всегда, прикинулся Шерлок Холмс по прозвищу Психопат, Иванушкой Дурачком, и на абстинентный синдром сославшись, спровадил красну девицу восвояси. И потекла бы и дальше житуха у него стремна да с концом незавидным, но неизбывным — их корчмы в кабак, с кабака в ночлежку, с ночлежки на погост, да тут сработала интуиция богатырская, грянул он грудью о земь, налепил себе шнобель резиновый поверх своего точеного, на глаз свой серо-голубенькой повязку пиратску, да перекинулся он из добра молодца в лошка бичеватого, определенного места жительства не имеющего. И ретивым соколом ринулся он в окошко слюдяное, да оступился и в яму угольну рухнул. И полез из той ямы еще страшнее прежнего, весь в саже да в пыли. Да еще по пути в шапито попал, да там волшебну шапку спер. Но не пошла ему та шапка на пользу, потерялася. Видать не придумал сказочник, как бы её в полотно сказочное вплести толково, чтоб потом конфуза не терпеть и пред чесным народом ответ не держать.

Но вот и прокрался Холмс по прозвищу Психопат за ненаглядной своей до кареты черной, с окнами тонированными и под копыта коням черногривым бросился и с извозчиком матерком перекинулся и в карету ту нос свой резиновый сунул, да чуть богу уши не отдал. Сидел в той карете человек черный с пекалем в рукаве. И чуть было не получил Холмс пульку свинцову во второй глаз свой, повязкою не прикрытый, да убрался вовремя. И понял он, што дело не шуточно, да виду не подал и оборотившись обратно в добра молодца, домой направился, токо мы этого не видали.

А тут суть да дело, шуры-муры, долго ли коротко ли, до этого, али после, а стал богатырь Шерлок Холмс по прозвищу Психопат, прозвище свое стремное оправдывать строицей — из пистоля в стенку пули пускать, миссис Хадсон — божъего одуванчика - беспричинно обзывать нелицеприятными эпитетами, да неделями из дому не выходить. А виною тому бездействие тоскливое. А и знать он не знал, что лорд Блэквуд лыжи смазал да в ходку подался. Узнал бы — возрадовался.

Но кручина у него была иного характеру — любый друг его, несравненный красавец Доктур Ватсон — хромая нога, жениться надумал. И все бы хорошо, но не вперлась в струю Шерлоку Холмсу невеста Ватсонова. Вот и кручинился добрый молодец за друга сердешного, открывал глаза несчастному Доктуру на правду нелицеприятную, да все бестолку. Так бы и пропали оба бесследа без памяти — один в кручине великой, другой в дрязгах семейных, кабы не явился к ним городовой в смешной шляпе, да не поведал добрым молодцам историю стремну про то, как разверзлися ночью прошлою, ночью темною стены склепа гранитного, в коем лорд Блэквуд упокоился на веки вечные. Да как паника поднялась великая, ибо не положено повешеннику из гроба наружу лезть, да по погосту болтаться аки хрен в проруби, чесной народ пугать.

Рассмеялся в лицо городовому Доктур Ватсон буйным смехом, поелику сам он пульс у покойника шшупал-шшупал, да не вышшупал, а стало быть помер тот безвозвратно. А вот Шерлок Холмс смеятся не стал, встал во весь свой рост, расправил плечики богатырския, нахлобучил котелок походный на кудри засаленныя, да и бросился искать лорда Блэквуда. Нам на радость, тому на погибель.

Да только это вам не правда-быль про Лост-потерянный, а самая што нинаесть сказка про сыщика великого Шерлока Холмса, по прозвищу Психопат. И не будет тут вам ни флэшбэков головоломных, ни пузырей временных, ни Кейт-нимфоманки и ни Сойера Многоликого. И даже Джек-Предводитель-заблудших и Лок-лысая-голова-мозги-набекрень нам в этой сказке не встретятся. Про то иной сказ надо сказывать. Бог даст, после пирка да за свадебку, а после свадебки уж и поглядим, про што сказывать...

А тем временем, веревочка вилася да вилася и свилася в фитильки да удавки лютыя. А коли не поняли вы ниче, так скажу я вам, што это есть образное выражение, имеющее смысл переносный...

Да как не стерпел Доктур Ватсон, да как бросился на помощь свому соратнику! И-то дела, эка невидаль, как ренту оплачивать — так вместе, а как упырей имать, так одному? Не таков был Ватсон, хоть и гундосил постоянно, стращал, што к Мэри уйдет, а долг свой богатырской в полной мере исполнил, помог Шерлоку Холмсу по прозвищу Психопат, лорда Блэквуда словить и на кукан напялить, выражаясь опять таки образно.

Ну и вот. Тросточки свои бамбуковы взявши, направилися добры молодцы ко склепу раздолбанному, подивиться на чудо расчудесное. А сказать к слову, тросточка у Доктура Ватсона не проста была, ой как не проста! В ей дуплецо имелося, а в том дуплеце аж цельная сабелька булатна была упрятана! Много сволоты той сабелькою Доктур посек. Хороша тросточка, ничо не скажешь. Мнеб таку. Да чево нету, того нету.

Вот пришли они ко склепу, повидали там много народу праздного да делового да полицаев дебильных да инспектора Лестрейда. Стали ходить круг да около. Доктур Ватсон камешек ножкою пнет, а Шерлок Холмс его оближет, Доктур Ватсон щепочку щелбаном отщепит, а Шерлок Холмс её обнюхает, да в кармашек спрячет. Работают, короче, дедукцией занимаются. А тем временем мужички-то полицейские, званием поменьше которыя, гроб от из склепа на свет белый выволокли, да ломикам-то кованным откупорили. Да глядь, а в гробе том мужичек лежит дохленькай. Тут давай полицая личиками-то зеленеть да смычки кидать. А Доктур Ватсон скорым делом смекнул, с кармашка рулеточку добыл, да давай опарышей-то мерять, кои из мужичка-то дохлого полезли. И говорит -то всем, что дескать мужичек-то помер сполдня тому назад. А кому в голову буйну мысли пришли, што рановато опарышам из ноздрей лезти, тому в печенку коленом.

Ну померяли опарышей, да опознали мужичка-то. По всему видать, што его-то и надо было сыскать для Ирен Адлер — рыж, порхат, ростом мал да криворож. А что мужичек-то дохлой, так то дело третье. Стало быть не зря кошель со златом на комодике резном лежать остался. А еще, покудова полицаи углы облевывали, Шерлок Холмс взял, да и стибрил у жмурика котлы серебряны, на цепочке златой — все в хозяйстве сгодиться.

Ну и пошли добры молодцы по улицам Лондонским, идут да через лужи перешагивают, да беседу ведут, дедукцией занимаются. Но про дедукцию сказывать нечего, дело то тонко да неведомо. А вот туда они сходили, потом сюда, интуициею ведомыя, ко ростовщику даже подалися. Ну и отжали у оного адресок покойничка рыжего, а пошто ко ростовщику их понесло, вы не спрашивайте — дедукция, так её растак.

И направилися оне потом не к королю в палаты белокамены, а в кварталы стремныя да мрачныя. Шли они шли, переулкам ли темным да площадям ли брусчатым, а вышли они к халупе перекошенной, вонючей да неказистой. А в халупе той чудеса всякия — и лягухи дохлы в каструльках плавают и всяки микроскопусы да телескопусы во все стороны направлены, а то на столиках-то там мисочка обгорела стоит, то синхрофазотрон. Да и пахнет отпадно — то духам бабским, то подмышкам немытым. Словом, интересно, аж икота берет. Ну и ходят оне, пробирочки трогают, бумажки разны теребят да всяко говнецо на язык пробуют.

А тут слышь, тати к ним пожаловали, трое али даже четверо. Один-то тать здоровущ да окаянн сверх меры, а други-то так, пожиже, да подохлее. И давай оне на богатырей бочку накатывать, мычать да телиться.

Нестерпели добры молодцы, на татей-то и кинулися. И давай месить их да ввысь подкидывать. То подкинут, то сами подлетят.

Ну, Доктур-то Ватсон на себя сманил всех, кто пожиже да похилее — опыт-то не пропьешь.

А Холмсот вышел грудью в грудь ко тати-то самой окаянной и повел речи свои богатырския — дескать, тать ты тать, мошонка ты баранья, да штоб тебе своим кишкам отрыгнуть, да подавиться, отвечай мне, добру молодцу — кто ты есть по жизни, да какова твоя тема в разрезе?

Отвечает ему тать - шершеляфам тебе в ухо, да паралей во франсе!

Само собой, не стерпел Шерлок холм по прозвищу Психопат, да как кинется на клошара окаянного, да как отлетит к параше! И пошла тут сеча нешуточна. Как стукнет Холмс клошара в лоб столешницею, так столешница дубова в щепки разлетается. Как метнет Холмс в клошара чугунну херню, так херня в блин сплюшшится, да обратно Холмсу в харю-то и треснет. Лежит потом Шерлок Холмс, отца-матери не помнит. А как вспомнит, снова за каку-нить мебель хватается, да все без толку. Долго ли коротко ли билися, а начал отступать вражина перерослая, на лапках лягушачьих вскормленная. Видать убоялся Холмса, в глубоком нокауте пребывающего. И побег, короче, вдоль да по улице!

А и поднялся со сырой земли сыщик Лондонский, распрекрасный наш Шерлок Холмсушко. Да как ринется в погоню за сволотой двухметровою! И как побегут они друг за дружкою, да сквозь ворота ущербны прибегут в постройку ржаву да просторну. А посреди той построечки да стоит корабь жолезный, бревнам, да доскам по краям упертый. Ну и давай тать махать кувалдою да крушить подпорочки дубовыя. А Холмс от неё давай уворачиваться, то наземь кулем валиться, то кенгурой скакать да подпрыгивать. И все с татью разговоры разговаривает на языке хфранцузском, ищет консенсус, значится. А только наплевать вражине на разговоры дружески, да на речи увещевательны, знай он кувалдою помахиват.

Ну а Доктур Ватсон шнырей-то побил да к Холмсу на выручку направился. Забежал он в построечку, где корабь-то стоит и видит, што приходит конец его другу сердешному, что забьет его вот вот до смерти вражина лютая — мошонка баранья кувалдою. И как выхватит тогда Доктор доблестный воронену волыну, да как стрельнёт ироду в бриту голову, да как промахнется! Али и не промахнется, да только тому похер веники. От его пульки свинцовы словно семачки тыквенны отскакивают .

Вобщем, покуда силушкою-то мерялися, корабь-то взял, да потоп. Сперва, само собой на воду сполз, а после и потоп. А тать-то с кувалдою сбег, на то он и тать . А богатырей-то в острог заточили, на сыры нары. И предъяву им кинули, што мол нечего было корабь топить. А кудаж им, добрым молодцам, силушку свою девать, каким аршином удаль свою молодецку мерить? Да про то полицаям тупорылым говорить — времечко зазря разбазаривать. Сидят, короче, витязи в зиндане поганом, вшей потчуют....
…...........................
Ну и хватить пока што. Скоро сказка сказыватся, да не скоро дело делатся. А сказывать ли сказку дальше, на то воля ваша.....

@музыка: Мечтать - Вижу сны. Браво - Дорога в облака. Mari Boine - Ipmilin Hálešteapmi. Григорий Данской & Пятый корпус - Дед Мороз

@настроение: пьяный

@темы: доктор ватсон, сказка, Lost, шерлок холмс

URL
Комментарии
2010-02-07 в 23:34 

Sherlock
«Stal se Londyn nezajimavym mestem...»
:-D :hlop:

А сказывать ли сказку дальше, на то воля ваша.....
Сказывать! Обязательно!

2010-02-08 в 00:08 

Sectumsempra.
Моя профессия с утра до полвторого Считать что я – твоя Священная корова. (С)
Ой, сказывать!))))))
Браво!

2010-02-08 в 00:09 

Куда Вы тащите муравьеда, родственница дипломата? [Красивая фамилия, честные глаза]
Сказывать-сказывать! Вы это потрясающе делаете.)))

2010-02-08 в 03:11 

TamOShanter
человек из другого анекдота
Ой, сказывай еще, добрый человек! Всхохотамше под лавкою:lol:

2010-02-08 в 09:18 

Рыдаю!!! :lol: Сказывайте ишшо!

2010-02-08 в 13:10 

helen stoner
I don't believe in the no-win scenario (c)
Силушки моей нету :lol:! Сказывайте!

     

без названия

главная